«Если ты не хочешь втягиваться в войну, то лучше и не втягивайся»

— Никий, сын Никерата, был выдающимся боевым генералом, лучшим афинским стратегом времен Пелопонесской войны. И поскольку Никий был лучшим афинским генералом, афиняне хотели, чтобы именно он возглавил поход против сицилийского города Сиракузы.

Но Никий был выдающимся боевым генералом и поэтому он вообще не хотел воевать против Сиракуз. Считал всю эту затею безумной авантюрой. Где Афины, а где Сицилия?

Он объяснял согражданам, что воевать придется вдали от дома, без надежных линий снабжения. Что никакого успеха не получится надежно закрепить, а первая же неудача станет катастрофой.

Но это было только его личное мнение. Потому что все остальные афинские военные эксперты считали совсем иначе. А военных экспертов в Афинах стало много.

«И юноши в палестрах, и старики, собираясь в мастерских, рисовали карту Сицилии, омывающее ее море, ее гавани и часть острова, обращенную в сторону Африки».

При этом про войну против Сиракуз никто из этих экспертов особо и не думал. Сколько там тех Сиракуз, чтобы про них думать.

Войну против Сиракуз афиняне рассматривали как начало великого похода на запад. «Отправной пункт для нападения на Карфаген, для захвата Африки и моря вплоть до Геракловых столпов».

И поскольку Никий был единственный такой боевой генерал, а военными экспертами были все остальные, никого у него переубедить не получилось. Афинское народное собрание проголосовало за войну и за то, чтобы афинскую армию на этой войне возглавил Никий, сын Никерата.

Никий еще пытался сопротивляться. Он даже попробовал прикинуться больным, только чтобы не воевать. Но ничего путного из этого не вышло. Потому что своих сограждан старый генерал боялся больше чем врагов.

Так что, когда афинская армада отплыла на Сицилию, командовал ею генерал, который вообще не хотел воевать. И, поскольку Никий воевать не хотел, он думал больше не о том, чтобы выиграть, а о том, как не проиграть.

Осаду Сиракуз он начал только на второй год после начала войны. Толку от этого, впрочем, не было никакого. Как сам Никий и предупреждал, в такой дали от дома никакого успеха не получалось надежно закрепить, а любая мелкая неудача становилась катастрофой. Афиняне голодали, болели и теряли свой боевой энтузиазм.

Не помогло даже прибывшее из Афин подкрепление. После того как у свежего афинского флота не получилось взять город с наскока, командир подкрепления предложил заканчивать эту бессмысленную войну и возвращаться домой.

Но старый генерал Никий и этого не мог себе позволить. «Никий с тяжелым сердцем слушал слова о бегстве и отплытии — и не потому, что не страшился сиракузян, а потому, что еще больший страх внушали ему афиняне, их суды и доносы».

Короче, закончить войну он боялся еще больше, чем воевать. А когда все-таки решил, что пора заканчивать, было уже поздно. Сначала сиракузцы уничтожили афинский флот, а потом добили по частям отступающую афинскую армию.

Генерал Никий сдался и был казнен в Сиракузах. Выживших афинян продали в рабство и большей частью отправили в каменоломни. Для Афин эта война закончилась катастрофой, от которой город уже никогда полностью не оправился.

А ведь буквально накануне войны Дельфийский оракул настоятельно советовал афинянам беречь Тишину. Но никто не сумел в тот момент это предсказание правильно истолковать.