Мошес: «Была навязана страной-победителем стране побежденной»

– Не думал, что мне вновь придется высказываться относительно возможности и тем более желательности для стран Восточной Европы примерить на себя модель так называемой «Финляндизации».

Мне неоднократно приходилось обсуждать этот вопрос применительно к Украине. Ее долгое время подталкивали в этом направлении европейские «доброхоты», не желавшие обострять отношения с Россией.

К сожалению, в результате в том числе и этих «добрых советов», Украина слишком долго не могла определиться относительно своего места в современной геополитической структуре мира и Европы, не могла сделать выбор.

Но все попытки лавировать не спасли ее от войны с Россией. Мне казалось, что уж если извлекать уроки, то трудно придумать пример нагляднее, чем украинский.

Тем удивительнее для меня было увидеть статью Сергея Тихановского, в которой он призывает к «Финляндизации» Беларуси (вышла 22 мая в EU Observer). К сожалению, статья эта демонстрирует базовое непонимание того, что любая модель уникальна и применима — и потому должна рассматриваться — только в тех конкретных исторических обстоятельствах, в которых она возникла. 

В случае Финляндии обстоятельства эти таковы. Прежде всего, «финляндизация» не была свободным выбором финского народа, и термин этот до сих пор воспринимается финнами с чувством обиды и горечи, поскольку он в большой степени несправедлив. Модель была навязана Финляндии Советским Союзом – страной-победителем стране побежденной. Альтернативой была бы оккупация, как это случилось со странами Балтии и Восточной Европы.

Возможно, Сергей Тихановский воспринимает выбор сегодняшней Беларуси именно таким образом, как выбор между отказом от внешнеполитической самостоятельности и российской оккупацией, но тут с ним, я думаю, готовы будут поспорить очень многие его соотечественники, связавшие свою личную судьбу с Европой и видящие будущее своей страны в интеграции с Европой.

Повторю, что для Финляндии «финляндизация» была если и не победой, то и не полным поражением. Для этого ей пришлось выдержать две войны, 1939-40 и 1941-44 годов.

Во время первой, так называемой «Зимней войны», из расколотого на красных и белых общества родилась современная финская нация. Вторая, известная как «Война-продолжение», закончилась на тяжелых, но почетных условиях. Даже Иосиф Сталин понимал, что вывести Финляндию из войны, добившись от нее согласия объявить войну Германии и выплатить репарации, намного предпочтительнее для СССР, чем продолжать войну.

На дворе был сентябрь 1944 года, и двигаться надо было на Берлин, а не на Хельсинки, теряя тысячи и тысячи солдат. С кем, в представлении Тихановского, должна вести свою «Зимнюю войну» Беларусь, чтобы добиться аналогичного уважения от Кремля?

Уже в межвоенные годы Финляндия была парламентской демократией и дорожила этим. Поэтому ограничение внешнеполитического суверенитета в обмен на сохранение внутриполитического устройства было для финнов болезненным, но приемлемым выбором. Демократические институты стали той основой, которая позволила финнам оставаться интегрированными в Запад. Прежде всего экономически, конечно, но в определенной степени и политически.

Поэтому, как только после распада СССР перед страной открылась возможность стать членом ЕС, она этой возможностью воспользовалась. А еще до этого, в 1970-е, вступила в Европейскую Ассоциацию Свободной Торговли (ЕАСТ). Не в СЭВ, заметим.

Не понадобились никакие переходные периоды или рыночные реформы. А главное – не нужно было никому объяснять внутри страны, где и вместе с кем Финляндии быть естественно и органично, а где – нет.

Попробуйте задать вопрос, где и с кем будет комфортно лукашенковской Беларуси, и вы сразу поймете разницу и неприменимость опыта Финляндии для Беларуси. А что будет естественным для Беларуси после Лукашенко, сейчас гадать бессмысленно.

Если же отвлечься от истории, то у всех тех аналитиков, а тут Тихановский далеко не первый, которые любят порассуждать на темы нейтралитета Беларуси, хотелось бы спросить – а что, Москва когда-то предлагала такую опцию?

Мне кажется, что все развивалось в обратном направлении, от статуса страны, которая декларировала желание хотя бы в будущем стать нейтральной, к статусу не просто формального члена военных союзов с Россией во главе, но единственного постсоветского государства, ставшего соагрессором России в Украине.

Думать, что Москва откажется от контроля над Беларусью, ее территорией и воздушным пространством, ее полигонами и военными производствами, ее человеческим ресурсом, наконец, в обмен на обещание не вступать в НАТО, на русском языке называется «маниловщиной», благими пожеланиями, «хотелками». К практической политике все это – в отличие от «финляндизации» в свое время – никакого отношения иметь не будет.