«Я искренне не понимаю, как развить патриотизм преподаванием математики»

С января 2027 года власти планируют ввести обязательное лицензирование для организаций, которые предоставляют услуги дополнительного образования. Это коснется различных секций, курсов и кружков. Соответствующий документ уже прошел публичное обсуждение, заметило Зеркало.

«Салідарнасць» попросила прочитать этот документ школьного учителя и преподавателя в университете и проанализировать планируемые изменения.

Что изменится?

Планируется отменить заявительный принцип для тех, кто учит детей вне школы. Сейчас частному центру или ИП достаточно лишь уведомить исполком о начале своей работы. Теперь же предлагается добавить услуги дополнительного образования в перечень видов деятельности, для осуществления которых необходимо сначала получить лицензию.

«Какие риски для социальной безопасности может создать преподаватель английского языка на вечерних курсах?»

Преподаватель математики в университете Ирина (имя изменено) заострила внимание на обосновании к законопроекту, в котором прописано, что отсутствие долицензионных требований якобы несет риски для общества и государства. Там же напоминается, что к интересам страны относится «патриотическое воспитание граждан».

— Обучаясь в университете, мы слушали лекции преподавателя марксистско-ленинской философии, который пугал студентов дополнительным вопросом на экзамене о партийности математики. Говорил: «И если вы ответите, что все ведущие математики должны быть коммунистами, то сразу получите двойку». Я надеялась, что этот вопрос мне не зададут. 

Так и не узнав правильный ответ, я добросовестно проработала преподавателем математики более сорока лет. Естественно, подрабатывала на курсах, давала частные уроки.

И вот опять возник вопрос. Я искренне не понимаю, как развить патриотизм преподаванием математики. Как репетитор по математике может подорвать духовно-нравственные ценности беларуского народа? Или же какие риски для социальной безопасности может создать преподаватель английского языка на вечерних курсах? Как, получая дополнительные знания, умения, навыки, подросток или молодой человек становится уязвимым для внешних угроз?

Частного образования в стране уже почти не осталось. Тем временем в министерстве готовятся создать своего рода «шарашку»: как в сталинские времена собрать наиболее одаренных юношей и девушек в объединенный университет, собрать туда же лояльных, но хороших преподавателей (трудно будет их найти) и растить в тепличных условиях «элиту общества». А поселить их собираются в зданиях на проспекте Победителей, которые отняли у Шакутина.

На вопрос, могут ли власти, в очередной раз взявшись за частное образование, таким образом попытаться вернуть учителей в школы, а преподавателей — в университеты, Ирина отвечает отрицательно:

— Качество преподавания уже никого не интересует. Тем более, что принужденные к увольнению преподаватели не изменили свои убеждения. Более того, они получили новый импульс к развитию.

«Даже многие школы не получили бы лицензию по этим критериям»

Учитель Инесса (имя изменено), которая уволилась из школы полгода назад, признается, что от прочитанного документа у нее остались «двоякие впечатления».

— С одной стороны, есть люди, которые прошли каких-то два курса и начинают преподавать сами, считая себя гуру в сфере образования. Как маме мне бы не хотелось, чтобы мой ребенок попал к таким людям.

С другой стороны, вчитываясь в эти пункты, понимаешь, что это будет очень жесткая система. Даже многие государственные школы не получили бы лицензию по этим критериям. Это значит, что многим прекрасным педагогам и частным центрам будет сложно все соблюсти. Многие отсеются.

У нас же всегда «топят» за то, что дети должны быть максимально заняты — не только ходить в школу, но и на кружки и секции. Ну вот, пожалуйста, есть центры — дети ходят. А если урежут возможности открывать образовательные центры, значит, ограничат и выбор для занятости детей.

Особое внимание учитель обращает на требования о «укомплектованности работниками» и «наличии печатных и электронных учебно-методических комплексов».

— У нас даже не все школы укомплектованы, особенно сельские — пусть проедут, посмотрят: там один учитель может вести четыре предмета. Если в школе нет такой укомплектованности, то здесь тем более не будет, особенно учитывая, что по этим требованиям центр должен быть их основным местом работы.

Многие педагоги работают в двух центрах одновременно или совмещают работу в частном центре и школе. Так что возникают вопросы: как набрать такую команду?

Также не раскрыто, какие именно это должны быть печатные и электронные издания. Допускаются только новые или более старые тоже? В последние годы в школах существует негласное правило — старые книги убирать с глаз долой. Пользоваться ими можно, но прятать во время проверок и не использовать на открытых уроках.

Напоказ нужно выставлять только новое. Но иногда открываешь это новое и понимаешь, что лучше вернуться к старому. Мне кажется, там лучше был подобран материал.

Среди знакомых, которые ушли в репетиторство, есть те, кто подбирает тексты самостоятельно. Это не только классическая литература, но и современная, тексты песен. Подросткам в кайф анализировать такие тексты. Так что возникает вопрос: будут ли такое разрешать или можно будет использовать только то, что одобрено Министерством образования?

Получается, что тогда и смысла в дополнительном образовании не будет, если там такая же литература, как в школе. Обычно в частные центры или к репетиторам идут, когда школьная методика не ложится на ученика, ему некомфортно, и он не понимает материал. Где тогда альтернатива, если будет точно такой же материал?

В общем, подытоживает учитель, для получения лицензии нужно будет выполнить много требований и оформить немало документации. Однако Инесса считает, что на практике их вряд ли будут строго соблюдать.

При этом, даже если власти и захотят с помощью нововведений вернуть в школы учителей, у них это вряд ли получится, считает Инесса:

— Люди уходят от бюрократии и рамок, в которые их пытаются загнать в школе. Частная деятельность дает больше свободы и творчества. Но еще больше учителей уходят, конечно, из-за низкой зарплаты и огромной нагрузки, которая несоизмерима с этими деньгами.

У меня было две ставки, «надомники» (те, кто обучается дома — С.), классное руководство, факультатив и подготовка к олимпиадам — и выходило где-то 2200–2300 рублей. Я дневала и ночевала в школе, а когда приходила домой, продолжала работать. В этих деньгах я смысла не видела — очень уставала, не оставалось ни сил, ни эмоций…