«Пока открыты окна, которые однажды закроются». Чему Беларуси стоит поучиться у Финляндии

Когда речь заходит о том, какой может быть безопасность будущей Беларуси, в разговорах у некоторых почти рефлекторно всплывает финский пример. Логика понятна: маленькая страна, общая граница и долгая история с большим восточным соседом, который не привык считаться с чужой субъектностью. Финляндия выжила, сохранила независимость и демократию — значит, есть чему учиться.

Проблема в том, что учиться чаще всего предлагают не тому. «Финляндизацию» подают как синоним нейтралитета: мол, отойдем в сторону, никого не будем дразнить, и нас не тронут. Звучит успокаивающе. Может, и придут такие времена. Но сейчас они другие — и сама Финляндия в этот рецепт больше не верит.

Нейтралитет, которого больше нет

Самый сильный аргумент против «финляндизации» в ее старом смысле предъявила сама Финляндия. В апреле 2023 года страна вступила в НАТО. Десятилетия военного неприсоединения закончились за считанные месяцы после полномасштабного вторжения России в Украину. Джо Байден сформулировал это с горькой иронией: Путин рассчитывал на «финляндизацию НАТО», а получил «натоизацию Финляндии».

Здесь важен исторический нюанс, о котором у нас часто забывают. Финский нейтралитет времен холодной войны был не выстраданным принципом или философией, а вынужденной тактикой выживания страны, которую сосед загнал в неприсоединение под угрозой силы.

Финны платили за мир ограниченным суверенитетом во внешней политике и привычкой оглядываться на Москву. Как только появилась возможность, они от этой модели отказались — сначала вступив в ЕС в 1995 году, потом в НАТО.

Это не значит, что нейтралитет как идея проклят навсегда, и его нельзя обсуждать. Геополитика меняется, и в каком-то будущем, при другой архитектуре безопасности в регионе, можно вернуться к разговору на эту тему — исключать ничего нельзя.

Но сегодня нейтралитет — не та опора, на которой можно строить безопасность страны.

Слово вернулось — но смысл у него другой

Сам термин «финляндизация» переживает второе рождение, но под ним понимают совсем другое: образцовую готовность общества к худшему.

Финляндия 2026 года — это прифронтовая демократия, которая методично готовится к кризисам. Оборона здесь не отдана на откуп узкому кругу профессионалов — это коллективная ответственность, которую разделяет все общество.

Вот такая «финляндизация» Беларуси действительно пригодилась бы. Речь о подходе, который финны называют «комплексной (единой) безопасностью».

Безопасность как единое целое

Суть финской модели проста на словах и трудна в исполнении: безопасность — это не отдельная «военная» сфера, отгороженная от остальной жизни, где главными являются лампасы и погоны. Это свойство всего общества целиком.

В основе лежит понятие «жизненно важных функций общества» — управление, внешние связи, обороноспособность, внутренняя безопасность, экономика и инфраструктура, дееспособность населения и услуги, психологическая устойчивость.

Финны изображают их в виде ромба, грани которого связаны между собой, а в центре стоит обычный гражданин. Логика в том, что ни одна из этих функций не работает в одиночку: разрушь логистику — встанет здравоохранение; подорви доверие людей — рассыплется все остальное.

За эту конструкцию отвечают не только государство и армия, но и бизнес, некоммерческие организации, сами граждане. Корни подхода — в послевоенной доктрине «тотальной обороны» (курсы национальной обороны, через которые проходят руководители из самых разных сфер, работают в стране ещё с 1960-х).

Самый осязаемый пример — безопасность снабжения. Специальное Агентство по обеспечению снабжения в чрезвычайных ситуациях вместе с бизнесом держит стратегические запасы и выстраивает «пулы» по отраслям: продовольствие, энергетика, логистика, финансы, цифровые сети, медиа. Финляндия десятилетиями копит резервы: нефть с 1961 года, зерно с 1980-го, лекарства с 1984-го. А продовольственную самодостаточность держит на уровне около 80% — чтобы в случае серьезного кризиса страну было трудно взять измором.

Именно эту связку всех сфер воедино — а не миф о спасительном нейтралитете — и стоит изучать внимательно.

Две логики: пугать соседей или быть несъедобным

Здесь мы подходим к главному. Есть два принципиально разных способа думать о безопасности.

Первый — сдерживание угрозой возмездия. Его смысл: «Не трогайте нас, иначе мы больно ударим в ответ». Он строится на демонстрации силы, на способности нанести ущерб, на том, чтобы соседям было страшно. Именно по этой логике официальный Минск сегодня встроен в чужую военную машину — размещение российского ядерного оружия, разговоры про «Орешник», совместные маневры.

Беда в том, что такая «безопасность» не своя, а заемная. Такая «защита» не делает страну сильнее, превращает ее в мишень, усложняет отношения с соседями и может сильно бить по субъектности. За громкими угрозами стоит не сила, а зависимость. И вся доктрина в итоге сводится к тому, чтобы дождаться, пока подойдут чужие войска. России это удобно: она может обоснованно повторять — «без нас вы ничего не можете».

Второй способ — сдерживание через несъедобность. Его суть не в том, чтобы напугать ответным ударом, а в том, чтобы сделать нападение или подрыв изнутри попросту невыгодным и бессмысленным.

Когда оборона выстроена, общество устойчиво физически и психологически, инфраструктура продублирована, а запасы есть, агрессия теряет смысл: слишком дорого, слишком долго, слишком мало шансов на быстрый результат. При этом современная война позволяет обороняющемуся сравнительно дешево наносить агрессору чувствительный урон — и это делает нападение еще более невыгодным.

У несъедобности есть и второе измерение, не менее важное, чем внутренняя устойчивость. Безопаснее не только тот, кого трудно проглотить, но и тот, кого дорого трогать для всех остальных. Речь о проектах и инфраструктуре, которые встраивают страну в мировую систему так, что нападение на нее бьет по интересам сразу многих крупных игроков — и тогда уже им самим невыгодно, чтобы это произошло.

Классический пример — территория, ставшая незаменимым узлом в мировом производстве микрочипов: удар по ней означал бы удар по всей глобальной экономике, и это сдерживает надёжнее любых ракет. Похожую логику выстраивают те, кто сегодня размещает у себя дата-центры и другую критическую цифровую инфраструктуру.

Для Беларуси вывод прямой: безопасность можно «выращивать» не только через совещания и учения, но и через экономику — чем больше в стране проектов, путей, связей с миром, в сохранности которых заинтересованы внешние партнеры, тем дороже обходится любая попытка её сломать.

И здесь важно не путать. Критика заемной безопасности — это не призыв остаться в одиночестве и отказаться от союзников. Разница в основании. Одно дело — строить безопасность вокруг чужих войск, которые когда-нибудь подойдут. Другое — вокруг собственной способности общества сопротивляться и вокруг проектов, которые делают нападение невыгодным для многих. В этом случае союзники усиливают твою силу, а не подменяют ее.

Для будущей Беларуси разница принципиальна. Сильная страна — не та, что громче всех угрожает, а та, нападение, на которую угрожает жизненным интересам сразу многих.

Готовность к кризисам, которые не заканчиваются

Есть и более тонкий слой, на который указывает, в частности, исследовательница Финского института международных отношений Хелми Ряйсянен. Ее мысль: привычная модель готовности заточена под острые, внезапные кризисы — буря, наводнение, атака. Тут логика понятна: защитить существующие системы, отработать сценарий, восстановиться и вернуться к норме.

Но мир входит в эпоху кризисов хронических — климатических, ресурсных, сбоев в цепочках поставок, которые наслаиваются и тянутся годами. Чтобы противостоять таким вызовам, нужна способность к предвидению, импровизации и — главное — к трансформации самих систем, а не просто к их защите.

Для Беларуси это значит вот что: когда появится окно для перемен, главным соблазном будет восстановить «как было». Но настоящая устойчивость — это не реставрация прежней системы, а встроенная способность меняться и приспосабливаться к тому, чего пока не видно за горизонтом.

Что из этого Беларусь может взять уже сейчас

Главный финский урок — не геополитическая поза (нейтралитет, блок, неприсоединение), а способ устройства безопасности. И этот способ можно осваивать уже сегодня, не дожидаясь перемен.

• Во-первых, мыслить безопасность горизонтально и целостно — как дело всего общества с обычным человеком в центре.
• Во-вторых, переносить акцент с угроз в адрес соседей на собственную готовность: запасы, дублирование, психологическая устойчивость людей.
• В-третьих, понимать, что доверие граждан к государству — это несущая стена всей конструкции; без этого не работает ничего.
• И, наконец, инструмент — это в первую очередь образ мышления и сообщество людей, которые этим живут. Беларусам стоит собирать эту экспертизу и культуру мышления уже сейчас — пока идет большая региональная перестройка, и пока открыты окна, которые однажды закроются.

Нейтралитет — не цель и не гарантия. Цель — устойчивость. Именно ее, а не миф о нейтралитете стоит перенять у Финляндии.